Она улыбнулась дрожащими губами:
— Хорошо.
Он крепко поцеловал ее, но, услышав на лестнице дробный стук башмаков Джинни, поспешил к двери.
— До свиданья!
На этот раз студенты вели себя почти как обычно. Кафедра меньше привлекала их, и те, кто питал врожденную склонность к максимально удаленным рядам, уже были на пути в свое убежище.
Брейд читал лекцию немного громче, чем всегда, словно стараясь внушить своим слушателям, что ничего не произошло. И формулы на доске он писал крупнее обычного, гладко и деловито рассказывал о продуктах присоединения карбонильной группы, но все время как бы наблюдая себя со стороны.
После лекции он задержался, отвечая на вопросы, — еще одно свидетельство возвращения к нормальному порядку вещей. Но вот он покончил и с этим, вынул из ящичка возле входа в канцелярию свои письма и начал медленно подниматься на четвертый этаж, туда, где совершилось убийство. (Уж не потому ли он намеренно не воспользовался лифтом, что хотел оттянуть возвращение в этот мир?)
Поднимаясь по лестнице, он просматривал почту.
Внимание его привлек желтый конверт, в каких обычно пересылалась факультетская переписка. На конверте была напечатана его фамилия, а вместо адреса отправителя значилось только — химический факультет. Что это еще за официальное уведомление? Неужели такая быстрая реакция на субботний срыв? Ему представилось, как Литлби спешит утром в университет, а на уме у него только одно срочное дело, с которым надо покончить без проволочки.
Он засунул остальные письма в карман и вскрыл желтый конверт. В нем оказался бланк всего с одной строчкой: «За проведение курса лекций по технике безопасности несет ответственность администрация». И внизу подпись: Литлби.
Брейд изумился. Старик внял брошенному мимоходом вызову! Естественно, об «упорядочении его положения» и речи не было, но даже такого результата Брейд никак не ожидал.
Он дошел до своего этажа и лицом к лицу столкнулся с Отто Ранке, спускавшимся с пятого.
Брейд почувствовал, как у него кровь зашумела в ушах. Ему даже показалось, что губы его напряглись, словно он сейчас оскалится и зарычит.
Первым заговорил Ранке. С несвойственным ему радушием он воскликнул:
— А, Лу! Дружище! Как живем? Вид у вас отличный!
Он быстро похлопал Брейда по плечу, показал все свои зубы и устремился дальше вниз.
Брейд, сам себе не веря, глядел ему вслед. Неужели только всего и требовалось? Рявкнуть разок для доказательства того, что и ты умеешь кусаться? А после этого просто оскалиться? И Ранке сразу присмирел! Он взглянул на бланк — и Литлби тоже!
Так и не придя в себя от удивления, он подошел к своему кабинету, вставил ключ в замок, но дверь оказалась, незапертой. О господи, значит, пришел Кэп Энсон, а Брейду совсем не улыбалось возиться сейчас с его гениальной книгой. Ему требовалось время, чтобы поразмыслить… Он с досадой открыл дверь и остановился на пороге. В кабинете действительно был Кэп Энсон, но не один, а с каким-то незнакомцем.
Кэп Энсон, повесив трость на левую руку, стоял у застекленного шкафа и доставал картонные ящики, в которых хранились оттиски статей Брейда, его рукописи и прочие бумаги. На нижних полках располагались копии работ аспирантов, занимавшихся под руководством Брейда. Все они были аккуратно переплетены и надписаны.
«Как у примерной чистюли-домохозяйки», — подумал Брейд.
— Хвастаюсь вашими работами, Брейд! — заявил Энсон.
Но Брейд смотрел на незнакомца. Лет за шестьдесят, сутулый, загорелое лицо, седые, стального оттенка волосы, большой иронический рот. Приглядевшись, он, конечно, сразу его вспомнил. Он слышал его доклады на конференциях и не раз видел его портрет на обложках химических журналов.
Не ожидая, пока Энсон представит их друг другу, Брейд протянул руку:
— Здравствуйте, доктор Кински!
— Здравствуйте, доктор Брейд, не правда ли? Я слышал о ваших исследованиях!
Вокруг глаз и вокруг рта у него появились мелкие морщинки, он кивал головой в такт своим словам:
— С интересом слежу за вашими работами. Ведь мы оба воспитанники славного старого Кэпа, верно?
Брейд кивнул, а в душе усомнился, чтобы Кински находил время на чтение ничем не приметных работ ничем не приметного химика.
— Спасибо! — сказал он и только собрался заметить, что ему хорошо известны исследования Кински, которые представляют гораздо больший интерес, как тот уже продолжал:
— С тех пор, как я здесь учился, конечно многое изменилось. Надеюсь, вы не сердитесь, что мы вторглись в вашу лабораторию? Это Кэп меня привел. Он же здесь полновластный хозяин. Все двери для него открыты. Ни один студент не укроется. Как в мое время!
Он огляделся, явно сожалея о прошедших студенческих днях:
— Раньше я навещал свой старый факультет, но за последние пятнадцать лет ни разу не собрался.
— Прошу вас, садитесь, — сказал Брейд. — Может быть, вы позавтракаете с нами?
— О нет, нет. Боюсь, что не смогу. Благодарю вас. У меня очень мало времени, просто хотелось взглянуть на свои пенаты. Сколько здесь прошло счастливых дней! По крайней мере сейчас все они кажутся счастливыми. Верно?
— Да, конечно, — согласился Брейд. — Что ж, обидно, что вы не можете побыть с нами подольше. А давно вы приехали?
— Больше недели. Надо было сразу зайти сюда. Да всякие семейные дела… Но я с самого начала дал себе слово оставить пару дней напоследок, чтобы проведать нашего старого Кэпа!
Старый Кэп! Брейд почувствовал досаду. Конечно, Кэп стар, уже за семьдесят. Но и Кински не меньше шестидесяти.
Впрочем, Кэп ничуть не обиделся. Он смотрел на Кински с нежностью, словно муж на молодую жену или мать на одаренного любимчика сына.
Да Кински и был для Кэпа любимым учеником, столпом химии, гордостью своего учителя.
Брейду с трудом удалось заговорить спокойно:
— Я полагаю, вас вряд ли интересуют мои соображения по поводу ваших опытов с синтезом тетрациклина?
— А, какие там опыты! — иронически отмахнулся Кински. — О них и говорить не стоит. Моран-Минтер из Кембриджа намного меня опередил.
— Но он начал с другого конца. Мне кажется, вы раньше получите альдостерон.
— Вот как! Вы так думаете? Любопытно. Ведь…
Кэп Энсон перебил его:
— Молодой Джо был так внимателен, что пришел вчера ко мне и целый вечер провел над моей книгой. Она ему нравится.
Старый ученый удовлетворенно усмехнулся, радуясь своему успеху.
— О да, химикам нужна такая книга! И Кэпу она как раз по плечу, верно? Для разработки такого материала мало быть только химиком, нужно и философией интересоваться, как наш Кэп.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
